Я обедал черт знает с кем — хотя и без фраков.
Жил в казармах — а это порой не лучше бараков.
Послонялся немного, увидел кусочек мира.
Часто хочется бросить страну, что меня вскормила.

Звуки были разными — не исключая воя.
Иногда (но редко) бывал объектом конвоя.
Повстречался с Богом. Потом попрощался с Богом.
Не считал забывших меня. Их, видимо, много.

Он, конечно, гений.
Я, конечно, не гений.
Он — поэт. Я — так, стихоплёт.
Ну, здесь без сравнений.
Я не знаю, когда рассыплюсь и стану глиной.
Но пока — сорок шесть. Да, жизнь оказалась длинной.